Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

Нужен ли критике Д.Карнеги?

08/06/2020 в 17:06 Алесь Новікаў "ЛіМ" , ЛіМб

 

Наверное, француз Поль Мизраки, написавший свою знаменитую песню «Все хорошо, госпожа маркиза» (в русском переводе – «все хорошо, прекрасная маркиза») читал сочинения бихевиориста-самоучки Дейла Карнеги. Не исчезает впечатление, что с его работами знаком и критик Даниил Лысенко.

 

(chitalnya.ru)

 

ЛІМБ #8 вышел в №21 газеты «ЛіМ». Меня интересуют лишь отзывы критика в отношении псевдо-творчества Г.Марчука, А.Никифорской и М.Барановского, поскольку раньше сам рассматривал из подборки. В связи с этим, для русскоязычных читателей сделал перевод.

 

Георгий Марчук печатается с песнями. Это будто бы автоматически должно снижать планку, ибо в песнях к текстам обычно применяются другие законы, основанные на музыкальном построении. Но если к формальным аспектам (то есть к частушечным ритмам и детским рифмам), уже как бы и не прикопаться, всегда остается семантическая составляющая… И в первом же тексте: «жаворонок» с «аистами» в одном предложении; «дом матери», «рожь», «ароматный хлеб» – во втором; рифма «долю-волю», снова «жаворонок», но теперь в компании «кукушки», а также «родной родительский наш дом» – в третьем. Текст «Еду, еду в Давид-Городок»: «на родине у окна матери нас ждет», «здесь жизни моей исток – родной дом и школа», «Спасибо Богу за все, что сегодня имеем». Песня «Дом над липой»: «мать прячет скупую слезу», «родной дом», «святой источник», «кровная связь с малой родиной», «в цветении вишни», «песни матери», «наказы родителей», «аист» над лугом», «кулик на болоте». И так далее. Штампованность авторского языка превращается в художественный прием, создает ощущение клиповости. Однако для полноценного постмодернистского разгона при создании клиповости требуется определенная ироническая дистанция между текстом и автором (или лучше – полное отсутствие автора). В случае текстов Георгия Марчука действительно существует авторское отсутствие, но это не отсутствие намеренно эволюционного типа, а обычное растворение автора в концентрате языковой инерции.

 

«Поэт» Марчук разбивается в пух и прах. Правда, последнее предложение мой пытливый ум не воспринимает. Даже под угрозой гильотины подчеркнутое не осозна́ется.

 

Не могу согласиться, что штампованность (множество штампов) можно считать художественным приемом. Здесь нужно добавить – «у графоманов».

 

Поражает упорство молодого критика называть прозаические «портянки» верлибром.  

 

Может показаться, что в границах ЛІМБа существует некая предвзятость по отношению к верлибрам, и доказать, что это не так, смогут тексты Аллы Никифорской.

 

Каким бы ни было отношение к графике стихотворения, но если из шести текстов все шесть – о любви и с большим количеством глаголов (при почти полном отсутствии образов), иначе как стереотипным проявлением женского в поэзии, это трудно назвать. В последнем стихотворении наблюдаются попытки усложнить основной мотив подборки за счет культурно-исторического контекста, но собственные авторские мысли остаются на том же уровне сложности, что доказывает: на голых привилегиях и современной пунктуации лирической каши все же не сварить.

 

Тоже не оставлено живого места от «поэтессы». Однако уши Карнеги здесь торчат помимо «верлибра»: критик относит тексты Никифорской к поэзии. Подобное можно делать лишь в том случае, если считать уровень беларусской поэзии ниже плинтуса. Но в такую шкалу не вписываются замечательные поэты Г.Пашков, М.Башлаков, В.Гришковец...

 

В своем выборе Михаил Барановский демонстрирует две грани своих способностей верлибриста. Первый текст – монолитный сюжет, который разворачивается постепенно, с каждым рядком придавая повествованию новый оттенок направлению, а после укачивающего смыслового перещелкивания резко поворачивается на 90° в последних строках. С неожиданным введением третьего «действующего лица» число возможных комбинаций между любовью и смертью в контексте рационального/иррационального значительно увеличивается. Второй текст демонстрирует кинематографический подход: несколько кадров с красочными изображениями, которые вместе образуют нетривиальную картину ада. Даже несмотря на общую структурную статичность стихотворения, внутренний динамизм каждого отдельного персонажа делает соответствующий пейзаж по-настоящему живым (каким бы оксюмороном это не было).

 

Эзопов язык всегда труден в понимании. Сложно уяснить, хвалит ли критик производителя «портянок» в «современной пунктуации» или это скрытая ирония? Судя по окончанию – хвалит. А ведь Барановский производит пустопорожние тексты.

 

Постоянные читатели помнят мои материалы «Безжалостно длинный простор чужого мира» и «Марчук берет добитую гитару, и тихим голосом поет…». Рекомендую обратиться к ним, поскольку там имеются рукотворные тексты.

 

***

 

Одним из непременных условий для успешного занятия критикой является тщательное изучение трудов Неистового Виссариона, а не просмотр их по диагонали для сдачи зачета. Критик не боялся, например, писать такое: «Г-н Баратынский поэт ли?».

 

По-прежнему считаю в отсутствие критики в Беларуси проект Д.Лысенко перспективным, а начинающего критика – подающим надежды. Однако на своем веку в критике подобное я не редко наблюдал. И где теперь эти критики? Хочется в данном случае исключения.

 

Александр Новиков (#алесьновікаў)

Оставить комментарий (0)

Поделиться в соц.сетях:

Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2020 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.